СТРЕЛОЧНИЦА
* * *
Я слышу звук. И я иду на звук.
И тетива сгибает тонкий лук.
Оленье племя покидает луг.
И звездный циркуль завершает круг.
Я слышу звук. Он так упруг и чист.
И ноту верхнюю легко берет солист.
Поток воды - на слух - вполне искрист.
Все умещается в один тетрадный лист.
Прости меня. Сквозь эти свет и тьму,
Печаль и смех, свободу и тюрьму...
Я слышу звук. И я верна ему.
И больше в целом мире - никому.
* * *
Мне тридцать четыре. Двухтысячный год.
По Балтике белый кораблик плывет.
Из Хельсинки в Таллин - рукою подать.
Зеркальная твердь и зеркальная гладь.
И я посреди корабля -
Сама для себя земля.
Мне тридцать четыре. И там - позади -
Любовь с невозможной тоскою в груди.
И там - впереди - солнцем в море сверкая, -
Мне видится точно такая.
И мне от зеркал никуда не сбежать -
Не надо, не надо меня отражать!
Да что ж это? Что ж это? Что ж это? Что?
В зеркальные двери - накинув пальто -
На палубу выйдешь - а палубы нет -
Пронзительный ветер и солнечный свет.
... Жить жизнью. И воду бортом рассекать.
И большего смысла уже не искать.
По Балтике белый кораблик плывет.
И сын меня любит. И муж меня ждет.
* * *
Как славно шляться в дебрях Таллина,
Разглядывать витрины модные:
Какая кофточка - приталена,
Какое платьице - свободное.
Сидеть в кафешке у обочины,
Забыв судьбы моменты спорные,
Разглядывать сосредоточенно
Окошки здания узорные.
И дольку проглотив лимонную,
Я не звоню тебе! Ведь надо же
Оставить карту телефонную
Там на скамейке возле ратуши!
Впервые осознавши все-таки,
Что ты на свете - не единственный...
Мои духи оставят в воздухе
След и манящий, и таинственный...
* * *
Глаза на небо устремляешь -
Пред всеми, кажется, в долгу:
'Я больше не могу, Ты знаешь,
Я больше просто не могу'.
А день отчаянно погожий,
Безоблачно и ясно так,
Как будто Он ответил: можешь!
Нет знаков - это тоже знак.
НОВОГОДНЕЕ - ПАТРИОТИЧЕСКОЕ
Девочка стоит у школьной елки,
Что-то там читает про зверье.
Мишура на беленькой футболке
И на юбке марлевой ее.
Девочка, снежинка на паркете,
В форточку влетевшая с небес,
На изломе двух тысячелетий
Ты каких от мира ждешь чудес?
Думаешь, он станет лучше, чище?
Думаешь, сумеет жить в любви?
В душах оставляет пепелище
Век двадцатый - по уши в крови.
И другой грядет ему на смену,
Тоже неулыбчивый такой.
Посмотри сквозь марлевую пену
И балетной заслонись рукой.
Запад давит нас интеллигентно,
Беспардонно прет Восток на нас.
Им плевать, что ты одномоментно
С миллионом девочек сейчас
Празднична, победна и красива!
В будущее вся устремлена!
За тобой - бескрайняя Россия,
Проданная, в общем-то, страна.
Может быть, на грани издыханья
И небесный ожидая Глас,
Родина спасается сияньем
Голубых твоих счастливых глаз?
Ты стоишь, ресницами моргая,
Над тобою - ангельская рать.
Я тебе желаю, дорогая,
Долго-долго жить - не умирать.
* * *
Он так играет на рояле,
Как будто грезит наяву,
А мне, как в детстве преподали
Искусство, так я и живу -
С тремя аккордами в активе.
Под них на кухне все споешь.
Но словно мне глаза открыли,
По телу пробегает дрожь...
И все становится не важно,
И споры сходят на ничью, -
Как на кораблике бумажном
Плывешь по быстрому ручью:
Сначала просто интересно -
Жизнь, флейта, дудочка, труба;
Но - симфоническим оркестром
Вдруг начинается судьба!
Она вступает там, где нужно, -
Где океан принять готов -
И ты теряешься жемчужиной
В такой гармонии миров.
Она вступает мощно, твердо,
Боль настигает, как гроза...
Я не хочу! Мне б трех аккордов
Вполне хватило за глаза.
* * *
Я б не завидовала Анне -
Завидовать ей поздновато.
Но! Амедео Модильяни! -
Какая звукопись, ребята!
Какая легкая походка -
Монмартр, кафе, береты, блузы.
Какая редкая находка
Для русской утонченной музы.
Художники, эстеты, франты,
Случайные шальные франки.
Д'Анунцио, Бодлер и Данте,
Цитируемые по пьянке.
Абсент, смеющийся в стакане,
Тоска по солнцу и Тоскане,
Набросок, сделанный в подарок,
Где линии, как нити парок...
И - гениальности на грани -
Бессмертным отраженьем в Лете -
Ее лицо в оконной раме,
Его шаги в парижской рани -
На все двадцатое столетье -
Ахматова и Модильяни.
* * *
В чем любви моей причина?
Что вдруг может покорить?
Этот жест, когда мужчина
Наклонился прикурить,
Как прохожему кивнул он,
За огонь благодаря...
Дым летит с московским гулом
За леса и за моря.
А до счастья - кто же знает -
Близок путь или далек?
Двери рая открывает
Сигареты огонек.
Бог разглядывает с новым
Выраженьем на лице
Нас, стоящих на Садовом,
Очумительном кольце!
* * *
Он доведет меня до сквера,
Накормит булочкой в бистро.
Не уплывай, моя галера!
Не уезжай, мое метро!
Он благороден, да и только!
Его тактичность душу жжет!
Он это делает, поскольку
Меня щадит и бережет.
Ему уже не нужно это -
Его влекут свои дела.
Не улетай, моя ракета,
Ведь там - космическая мгла!
* * *
Да что же это? Ведь я-то знаю,
Что очень страшно идти по краю.
Так почему же?.. Зачем?.. Куда мне?..
Ведь небо - сверху, а снизу - камни.
Соседка плачет - обычный случай -
Ее супружник пропал с получкой.
Он будет поздно, поскольку пьянка.
'Ах! Шарабан мой! "Американка"!..'
Я знаю, с плаксой никто не дружит.
Я постараюсь сварганить ужин.
Я постараюсь совсем не плакать,
Сквозь занавески смотря на слякоть.
И будет вечер, и будет пища -
И ты вернешься в свое жилище.
И будет вдоволь любви и хлеба.
И небо - сверху, и снизу - небо!
* * *
Любе Некрасовой
Почувствуешь, что жизнь вгоняет в дрожь,
И равновесье потеряешь скоро,
И в прошлом ты опоры не найдешь,
И в будущем не различишь опоры.
Страна и время - будто ни при чем -
Отступят, как от поезда березы.
И небо остро врежется в плечо,
И брызнут звезды... или просто слезы.
Шагнуть ли в мир? Вернуться ли домой?
На перепутье вдруг настигнет знанье,
Что лишь в себе одной, в себе самой
Найдешь ты свет, покой и оправданье.
* * *
Не надейся увидеть печали
На моем посветлевшем лице:
Как я все понимала в начале -
Так я все понимаю в конце.
Изо всех изощренных экзотик
Выбиравшая будни любви,
Я уже для тебя не наркотик,
Я бессильна - зови не зови.
Но ты знаешь, что все не напрасно.
Над остывшей любовью кружа,
Оттого-то так чисто и ясно,
Так бесслезно рыдает душа.
* * *
На Садовой, Трубной или Мытной,
Где бродить назначено судьбой,
Я уже не буду беззащитной
И открытою перед тобой.
Буду я гулять - какая прежде -
Мертвая, веселая, одна -
Неподвластна никакой надежде,
Никакой любовью не больна.
* * *
Не надо любовей забытых и старых...
Скамейку увидишь и... ах!
Мне все еще больно бывать на бульварах
И на Патриарших прудах.
И я прохожу по тому переулку,
Где умерло эхо давно.
А то, что осталось, положим в шкатулку:
Браслет и билеты в кино.
И ландыши тоже мне вместо прививки -
Взглянула и дальше бегу.
Не надо, не надо. И взбитые сливки
Я больше любить не смогу.
ПЕСЕНКА
Зеленым цветом крашены заборы,
На них слетает желтая листва.
Любовь прошла. Завяли помидоры.
Убрали ужин с дачного стола.
Оставим, милый, эти разговоры.
Ты не ушел - ты вышел покурить.
Любовь ушла. Завяли помидоры.
О чем еще, любимый, говорить?
Я за тобой задергиваю шторы,
И мне мигает звездочка в окне.
Любовь прошла. Завяли помидоры.
Но отчего ж так не печально мне?
Меняю платье, словно лес - убранство.
И не лечу, как бабочка, к огню.
Я не люблю в стихах непостоянства,
Но все равно рефрен переменю.
* * *
'И это пройдет', - обо всем говорил Соломон.
Пока не нарушил никто этот древний закон.
И это пройдет. Значит, счастье пройдет и любовь.
Смиряйся, пожалуйста, мучайся, не прекословь.
Когда опускаешься в горе на самое дно,
То после тебе неминуемо только одно:
От самого худшего - к самому лучшему путь.
Куда же еще? Больше некуда нам повернуть.
* * *
Внешне он совсем не изменился,
Изменилось что-то там - в душе.
Год назад от счастья он светился,
А теперь не светится уже.
Очень глупо спрашивать мужчину:
'Почему не светишься? Ответь!'
Нужно просто, не узнав причину,
Мужественно в сторону смотреть.
Мужественно нежно улыбаться,
Словно все по-прежнему пока.
И рукой щеки его касаться,
Только чтоб не дрогнула рука.
И, загадкой этой поражая
И чужих, и дальних, и своих,
Нужно жить, светиться продолжая
Неостановимо - за двоих.
И глаза, как зеркала, умножат
В этом свете всю твою любовь.
И не засветиться он не сможет
Вновь!
* * *
О, как же много, как же много
Ты мне даешь! -
И бездорожье, и дорогу,
И снег, и дождь.
Весною - васильки, ромашки,
Зимой - сугроб;
И самолет из промокашки,
Летящий в лоб.
Линейка, белый бант, пилотка,
К руке - рука.
И берег, и костер, и лодка,
И облака!
И гаммы, и портфель, и мела
О доску стук...
И 'Сын полка', и 'Консуэлло',
И 'Бежин луг'.
И бар, и взгляды через стойку,
И смех в метро,
И поцелуй, и в 'Джазе только...'
Мэрилин Монро...
День солнечный, и день унылый,
И миг, и век,
И над отцовскою могилой
Пушистый снег...
И кажется, что все едино,
Но в беге дней
Хор мальчиков, где голос сына
Других слышней.
Чай, разговоры с мамой, строчки
Ночные, дом,
Цветочки, почки и листочки,
И все кругом!
И синий свет реанимаций,
Бинты в крови,
И театральный гул оваций,
И флер любви,
Все, все, что ты даешь с пеленок
И дух, и плоть...
Я - твой балованный ребенок,
Господь!
* * *
Жизнь ничего не украдет,
Она однажды все воздаст вам.
И вдруг такая ночь придет,
Где время сходится с пространством!
Достать до неба и до дна
Ты одинаково готова.
Ты с тем и там, где быть должна.
И нету ничего другого.
И все срастается в душе,
И все вокруг тебе послушно,
И на судьбинном вираже
Ты балансируешь воздушно.
И в кухне капает вода,
А в небесах звезда мигает.
И это слово - 'никогда' -
Уже нисколько не пугает.
* * *
Спектакли все отыграны,
Прокручено кино -
Все выбрано, все выбрано,
Все выбрано давно.
Плохое ли, хорошее -
Не стоит ворошить -
На то оно и прошлое,
Чтоб больше им не жить.
Там шилось платье летнее,
Кололись пальцы в кровь...
И первая, и третья,
И пятая любовь.
Ты то в разлуке таяла,
То в нежности цвела...
Ахматова, Цветаева
И прочие дела.
Зачем мне сердце трогаешь,
Как мягкой лапой зверь?..
Все выбрано, но только лишь
Случайно скрипнет дверь...
* * *
Я забыла, что надо краситься,
Я - природная, как озон.
Море пенится, море ластится,
Море в явь обращает сон.
Я в коротеньком сарафанчике,
Это нечего отрицать.
Что за взгляды мне дарят мальчики!
А я старше их лет на 'дцать'.
Я - веселая, не угрюмая,
Привкус персика на губе.
Я не думаю. Я не думаю,
Я не думаю о тебе!
* * *
Динамик-мученик охрип,
Но продолжалась дискотека.
И таял в дымке Казантип -
Ди-джеев нынешняя Мекка.
Рок-музыканты входят в раж,
И публика на все готова!..
Здесь был когда-то дикий пляж,
Бродили сонные коровы.
Мне было семь неполных лет.
Вдали от шума и прогресса
Мальчишка - загорелый шкет -
Мне говорил: моя принцесса...
Ни набережной, ни перил.
Другая жизнь - другие страны...
А пес хозяйский так любил
Подвыть под песню 'Спят курганы...'
И мать с отцом, смеясь легко,
На море шли, сплетая руки,
Еще им было далеко
До запредельной той разлуки.
И над клеенкою стола
Свисали гроздья винограда.
Такая музыка была -
Что никакой другой не надо.
* * *
Город с моря кажется отвесным -
Голову поднять и замереть.
Не смотри распахнуто и честно -
Только в детстве можно так смотреть.
А сейчас, когда уже полжизни
За спиной страданий и долгов,
Сделаться б умнее и капризней
В выборе каких-нибудь шагов,
Никогда не быть уже простою,
Просчитав ошибки наперед.
Мне казалось счастья я не стою.
Я не стою... Но Господь дает!
Становясь застенчивой и смуглой,
Шлепанцы снимаю и иду
По песку - горячему, как угли,
Ждущие меня потом в аду.
* * *
Он любит петь, но не имеет слуха.
И я об этом отзывалась сухо,
И я в усмешке искривляла рот.
Теперь при мне он больше не поет.
Теперь поет он женщине другой,
А виноват слух абсолютный мой.
* * *
Ты просишь мыслей философских,
А не лирическую грусть...
Но я от улочек московских
В стихах никак не оторвусь.
И мне неинтересен вовсе
Космический на вещи взгляд,
Мне важно - почему ты бросил
Меня пятнадцать лет назад.
И почему сегодня снова
Со мной по лужам - в никуда...
Но ты - все про 'контекст' и 'слово',
Как и тогда, как и тогда.
'Пора менять, что раньше было,
Чтоб удивляла рифм игра...'
Наверное, ты прав, мой милый,
Менять, действительно, пора.
Тебя. И рифмы. И погоду.
Другими ритмами дышать.
А чем запомнимся народу,
Так это ж ведь не нам решать.
* * *
Говорят, стрелял кому-то в спину.
То есть - на войне как на войне.
Это ж с ним мы пели 'Бригантину'
И сидели в школе на окне.
И стихи взволнованно читали
Про грозу, про 'не любил овал',
Что мы тоже 'угол' рисовали.
Вот он угол и нарисовал.
От смешного мальчика-солиста -
До тюремных окон... Нет! Постой!
Флибустьеры и авантюристы
По крови упругой и густой!..
Знали б мы, примерив гимнастерки
В конкурсе на песню прошлых лет...
Частный бизнес, крупные разборки,
Настоящий то есть пистолет...
Может быть, страна не виновата,
Предложив крутые виражи?..
Как же, ох, по-разному, ребята,
Поколенье вписывалось в жизнь.
Кто вписался, кто не смог вписаться,
Кто уехал, кто погиб уже... Что осталось?
Школьный гул оваций
В актовом на пятом этаже.
* * *
Навсегда отдавши
В прошлое, не трогай
Нежно провожавший
Прямо до порога
Этот снег парчовый,
Мягкий, опьянелый,
Этот пол в столовой
До безумья белый,
Этот синий свитер
К белому идущий...
Мы с тобою квиты,
Никого не ждущий.
В МЕТРО
Может быть, это поезд качнулся,
Как качаются все поезда.
Я спросила: 'Надолго вернулся?' -
И услышала вдруг: 'Навсегда'.
Не стучите, колеса, - потише.
Все слилось - люди, надписи, дверь...
Сколько лет я хотела услышать
Это слово. И что же теперь?
Это жизнь надо мною смеется.
Я сама над собой хохочу.
Гул колесный в висках отдается -
Не-хочу-не-хочу-не-хочу.
Мне так много от жизни не надо.
Столько взять я уже не могу.
'Ты не рада?' - 'Ну, что ты! Я рада'.
И, прощаясь, кивнуть на бегу.
* * *
Я совсем забыла звуки,
Не умею слов связать.
После стольких лет разлуки
Что могу тебе сказать?
Голова кружится что ли? -
Как себе посмотришь вслед -
После жизни, после боли,
После стольких долгих лет...
Не проси теперь прощенья -
Я легко могу прощать,
Потому что ощущенья
Разучилась ощущать.
Никакого в сердце жженья
И метафор между строк.
Только головокруженье,
Да и то - один Хичкок.
Но к разлукам ты вынослив.
Растворясь в рассветной мгле,
Разберемся в этом после,
После жизни на земле.
* * *
Жасмин расцвел и радует глаза -
Еще какие в мире чудеса?
И божия коровка на заборе,
И прочих мелочей прекрасных море,
Которых раньше я не замечала -
Несчастная любовь мне омрачала
Весь мир. И задохнуться в ней рискуя,
Я воспевала красоту мужскую -
И абрис губ, и контур подбородка...
И я смотрела трепетно и кротко,
Не понимая больше ничего.
Во всех, во всем я видела его.
Но сколько можно? - Слезы и разлука.
Трагедию побарывает скука.
Трагедия становится скучна,
И вот тогда кончается она -
Как будто с глаз спадает пелена.
И вот - другая в жизни полоса:
Жасмин расцвел и радует глаза.
* * *
Когда на даче нету света,
Поскольку буря пронеслась,
Сидишь себе в разгаре лета
И со Вселенной ищешь связь.
В сравненьи с миром за песчинку
Себя ты принимала чтоб.
Но в идеальную картинку
Вдруг сложится калейдоскоп:
И этот сумрак от осоки
Ползущий, наводящий дрожь,
И эти жизненные соки,
В тебе играющие все ж! -
Чтоб выходя в пространство смело,
Крылом электропередач
Не задевая, полетела
Над крышами соседских дач...
Туда, где ты, еще сутулясь,
Выводишь буковки с трудом,
Где детство, отрочество, юность
И все, что там еще потом.
И мама, очень молодая,
В ночи на кухне у окна
Сидит над картами, гадая, -
Опять в кого-то влюблена.
И парты школьные - рядами!
И волейбольный мяч - лови!
И туфли - красные, как знамя
Твоей трагической любви.
ОН не оценит эти ноги!
Но листья жгут - они дымят.
И древнегреческие боги
Реальный идеал затмят.
И курсовая по 'античке'
Прервет линейность бытия!..
Мужчина, чиркающий спички,
И эта фраза: ты... моя...
И Фрост, и Бродский, и Булгаков,
И чувство боли и вины,
И много-много всяких знаков
Эпохи, времени, страны...
И дальше, дальше - жизнь, пеленки,
Театр встреч, 'удар весла'...
И, как засвеченные пленки,
Быть может, что-то не спасла...
А что спасла - берите, нате...
И этот долгий взгляд в упор,
Когда вторгаются некстати
В судьбинный важный разговор...
И все срастется по-другому...
Картинка сдвинется, замрет...
... Но издали, услышишь, к дому -
Ватага мальчиков идет.
Смеется новое столетье!
Им приключенье - света нет!
Какое счастье - жить на свете! -
Подумаешь, и вспыхнет свет.
ПОЛИТИЧЕСКОЕ
Ох, видать, мы что-то упустили,
Если бодро так идем ко дну.
Как же всех их матери растили,
Мальчиков, разграбивших страну?
Что за книжки в детстве им читали
На ночь, перед тем, как гаснет свет?
Может, им в игре не уступали?
Может, не давали им конфет?
Может быть, они не посмотрели
'Щит и меч' и 'Красных дьяволят'?
Что за песни матери им пели,
Чтобы жадных вырастить ребят?
Может быть, они не знали дружбы
И любви - прекрасной и большой?
Может, приласкать их просто нужно -
И они б оттаяли душой?
Чтобы каждый стал из них счастливей
Долюбить немножко, дожалеть -
И они не дали бы России
Медленно и страшно умереть.
НА ДАЧЕ
Проснуться - увидать дощатый,
Залитый солнцем потолок!
Бог так старается прощать нам!
Он все простил бы, если б мог.
Но должен, нас оберегая,
И наказать, и воспитать...
Когда ребенка я ругаю -
Мне так не хочется ругать!
Зачем ты губы вытер майкой?!
Зачем так близко от огня?!
Зачем окно разбил 'китайкой'?!
Но он не слушает меня.
Он кошку на крыльце ругает -
Что опрокинула компот.
А кошка глазом не моргает,
А кошка ухом не ведет.
Ну что ей строгость в наших лицах?
Она усвоила одно:
В конце концов ей все простится -
И приласкают все равно.
Насколько, Господи, грешны мы,
Ты всем определишь в конце.
Но с маленькими и смешными -
Сядь с ними рядом на крыльце.
* * *
Еще люблю. Еще не отболело.
Вот бабочка на занавеску села.
О, Господи, как хрупко все вокруг!
И счастье нежно выскользнет из рук
И полетит в июльскую истому...
Держи его! Не отдавай другому!
Да нет же, не впрямую! За крыло
Хватать, конечно, бабочку не надо.
И пусть, и пусть в цветах чужого сада
Ей будет так же вольно и светло.
Но ты же знаешь, как спасти мгновенье
И счастье - без особого труда:
Возьми ее к себе в стихотворенье -
И вот она с тобою - навсегда.
* * *
Суеверие вовсе не каждого губит.
Лепестки я упорно пускала в полет,
И на третьей ромашке мне выпало 'любит',
А сначала, что 'плюнет' и 'к черту пошлет'.
И поднявши глаза от июльского сада,
Я победно откинула челку со лба,
Потому что я выбрала то, что мне надо,
А не то, что навязывала судьба.
* * *
Не кручинься. Я тебя не выдам -
Отстою, прикрою, отобью -
Крупным ссорам, мелочным обидам
И непониманью, и вранью.
Я тебя не выдам смертной скуке,
Злости, раздражению, тоске,
Страху, безнадежности, разлуке,
Той, что от судьбы на волоске,
Я тебя не выдам между строчек,
Огражу - отплачу за двоих -
От своих жестоких заморочек
И, уж непременно, от твоих.
Я тебя не выдам, не печалься,
Ничему плохому впереди.
Только если вот другое счастье...
Ну, тогда - пожалуйста - иди...
* * *
Судьба дарила в полной мере
Из рукава любой руки!
В пельменную на БТРе
Меня возили мужики!
Виват, советская наука! -
В тот миг счастливейший сполна,
Где я рукой машу из люка,
Где - бауманцы и весна!
Виват - годам восьмидесятым,
Где начинается барьер:
Еще не уступает Штатам
'Ракетный колледж СССР'.
Еще не все ушли на рынок,
Еще не проданы умы,
Еще ведется поединок
За то, что называлось 'мы'.
...Они расстанутся навеки:
Уедет Глеб, сопьется Стас,
Максим, чтоб выжить, за копейки
Две диссертации продаст.
Своей не нужные отчизне,
Высокопарно говоря,
Они мертвы уже при жизни,
Которая промчится зря.
Все их открытия откроют
В какой-нибудь другой стране:
Они 'Столичные' докурят,
Они пельменей купят мне.
И под Высоцкого - по мосту -
До всех трагедий и обид:
:Там, за Лефортовским погостом
Еще пельменная стоит.
* * *
Шли стихи, как никогда,
Наплывая друг на друга,
В те счастливые года,
Где любили мы друг друга,
Где еще хватало сил
На надежды и страданья,
А сейчас меня спроси -
Только деньги на такси,
Только улицы названье...
И мужской поймавши взгляд,
Не волнуешься нисколько:
Боже мой, да пусть глядят -
И ни сладко, и ни горько.
Крах души или прогресс,
Если больший, несомненно,
Вызывает интерес -
Есть ли разум во вселенной?..
* * *
Моя молодая подруга
Так светится вся изнутри,
Что 'выгнутся ветви упруго',
И дальше - по тексту смотри...
И светится также другая -
Фонарщик идет через зал,
Играючи зажигая
Восторженных женщин глаза.
Вот он улыбнулся кому-то,
И девочка замерла:
'Да я б за такую минуту,
Мне кажется, все отдала!
А ты?' - разделить призывая
Влюбленность, в лицо поглядит.
Ты мертвая или живая? -
Аукнется глухо в груди...
...За сына, за воду в пустыне,
За то, что не болен никто,
За третий каприз Паганини...
А больше, мой друг, ни за что.
* * *
Мне говорят: 'Ты где?' - а я в полете!
Я упиваюсь мелочью любой.
Как хорошо сидеть в кафе напротив
Тебя и разговаривать с тобой.
И в целом мире только этот столик -
Он в облаках царит над суетой.
Слова ложатся сами прямо в столбик
И рифмой завершаются простой.
И, может, где-то солнце угасает,
А где-то люди проливают кровь...
Но в этот миг вселенную спасает
Любовь моя, любовь моя, любовь...
СТРЕЛОЧНИЦА
Нине Лариной
Ото всех отдалиться, забыться.
И своих, и чужих сторониться.
Только домик, крыльцо и собака.
И вода из железного бака.
Печь топить и смотреть на поленья
Без обид, без потерь, без волненья.
Но... Ты слышишь, как движется поезд,
Рельсы глухо гудят, беспокоясь,
И тебе эту дрожь отдавая.
Ну, иди - ты одна тут живая!
Ты одна переводишь тут стрелки.
Все другие заботы так мелки!
Все другие земные заботы...
Нет ответственней этой работы.
Без обид, без потерь, без волненья.
Мир беспомощен в это мгновенье,
Как младенец, и сон его сладок.
Но поддерживать надо порядок.
Через годы, разочарованья,
Через страны, моря, расстоянья,
Через травки-былинки, планеты,
Через все мировые секреты,
Кои знать тебе вовсе не нужно,
Чтобы с Небом сотрудничать дружно
Только сделай движенье рукою,
Дисгармонией не беспокоя
Мир. Чтоб не было в мире трагедий.
Поезд дальше промчится, проедет.
Огоньки его скроются где-то...
Не ищи никакого ответа.
